Неточные совпадения
В ворота гостиницы губернского
города nn въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка,
в какой
ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки.
Наконец и бричка была заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя
в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего
в том же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел
в экипаж, — и бричка,
в которой
ездят холостяки, которая так долго застоялась
в городе и так, может быть, надоела читателю, наконец выехала из ворот гостиницы.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них
в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что
в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев
ездит гораздо его почище.
— Случилось это у них утром, — продолжала, торопясь, Пульхерия Александровна. — После того она тотчас же приказала заложить лошадей, чтоб сейчас же после обеда и ехать
в город, потому что она всегда
в таких случаях
в город ездила; кушала за обедом, говорят, с большим аппетитом…
Иванов день прошел торжественно. Иван Матвеевич накануне не ходил
в должность,
ездил как угорелый по
городу и всякий раз приезжал домой то с кульком, то с корзиной.
Три дня сряду
ездил он
в город к Ольге и обедал у них, под предлогом, что у него там еще не устроено, что на этой неделе он съедет и оттого не располагается на новой квартире, как дома.
— Ступайте с Богом! Я устал:
в город ездил, — сказал он мне и потащил себе армяк на голову.
— А Сергея Сергеича Пехтерева. По наследствию ему достались. Да и он нами недолго владел, всего шесть годов. У него-то вот я кучером и
ездил… да не
в городе — там у него другие были, а
в деревне.
Между прочим, он мне дал заметить, что посещает иногда соседних помещиков, и
в город ездит в гости, и
в преферанс играет, и с столичными людьми знается.
Доживая последние дни
в Париже, он с утра ходил и
ездил по
городу, по окрестностям, к ночи возвращался
в отель, отдыхал, а после десяти часов являлась Бланш и между делом, во время пауз, спрашивала его: кто он, женат или холост, что такое Россия, спросила — почему там революция, чего хотят революционеры.
Исполняя поручения патрона, Самгин часто
ездил по Московской области и убеждался, что
в нескольких десятках верст от огромного, бурно кипевшего котла Москвы,
в маленьких уездных
городах, течет не торопясь другая, простецкая жизнь.
Вечером он скучал
в театре, глядя, как играют пьесу Ведекинда, а на другой день с утра до вечера ходил и
ездил по
городу, осматривая его, затем посвятил день поездке
в Потсдам.
Город беспокоился, готовясь к выборам
в Думу, по улицам ходили и
ездили озабоченные, нахмуренные люди, на заборах пестрели партийные воззвания, члены «Союза русского народа» срывали их, заклеивали своими.
В Японии, напротив, еще до сих пор скоро дела не делаются и не любят даже тех, кто имеет эту слабость. От наших судов до Нагасаки три добрые четверти часа езды. Японцы часто к нам
ездят: ну что бы пригласить нас стать у
города, чтоб самим не терять по-пустому время на переезды? Нельзя. Почему? Надо спросить у верховного совета, верховный совет спросит у сиогуна, а тот пошлет к микадо.
— Из
города эти, двое господ… Из Черней возвращались, да и остались. Один-то, молодой, надоть быть родственник господину Миусову, вот только как звать забыл… а другого, надо полагать, вы тоже знаете: помещик Максимов, на богомолье, говорит, заехал
в монастырь ваш там, да вот с родственником этим молодым господина Миусова и
ездит…
Я сам
в те поры уж поднялся, сам за ней
в город ездил.
Он, однако, продолжал работать над собой, чтобы окончательно завоевать спокойствие, опять
ездил по
городу, опять заговаривал с смотрительской дочерью и предавался необузданному веселью от ее ответов. Даже иногда вновь пытался возбудить
в Марфеньке какую-нибудь искру поэтического, несколько мечтательного, несколько бурного чувства, не к себе, нет, а только повеять на нее каким-нибудь свежим и новым воздухом жизни, но все отскакивало от этой ясной, чистой и тихой натуры.
— Ничего: он
ездил к губернатору жаловаться и солгал, что я стрелял
в него, да не попал. Если б я был мирный гражданин
города, меня бы сейчас на съезжую посадили, а так как я вне закона, на особенном счету, то губернатор разузнал, как было дело, и посоветовал Нилу Андреичу умолчать, «чтоб до Петербурга никаких историй не доходило»: этого он, как огня, боится.
Тушин жил с сестрой, старой девушкой, Анной Ивановной — и к ней
ездили Вера с попадьей. Эту же Анну Ивановну любила и бабушка; и когда она являлась
в город, то Татьяна Марковна была счастлива.
Неделю гостила смирно, только все
ездил к ней какой-то статский, тоже красивый, и дарил Верочке конфеты, и надарил ей хороших кукол, и подарил две книжки, обе с картинками;
в одной книжке были хорошие картинки — звери,
города; а другую книжку Марья Алексевна отняла у Верочки, как уехал гость, так что только раз она и видела эти картинки, при нем: он сам показывал.
— «Значит, остались и
города для тех, кому нравится
в городах?» — «Не очень много таких людей;
городов осталось меньше прежнего, — почти только для того, чтобы быть центрами сношений и перевозки товаров, у лучших гаваней,
в других центрах сообщений, но эти
города больше и великолепнее прежних; все туда
ездят на несколько дней для разнообразия; большая часть их жителей беспрестанно сменяется, бывает там для труда, на недолгое время».
Когда жили
в городе, мы каждый день учились, только по воскресеньям и по праздникам ходили гулять и играли с братьями. Один раз батюшка сказал: «Надо старшим детям учиться
ездить верхом. Послать их
в манеж». Я был меньше всех братьев и спросил: «А мне можно учиться?» Батюшка сказал: «Ты упадешь». Я стал просить его, чтоб меня тоже учили, и чуть не заплакал. Батюшка сказал: «Ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри: не плачь, когда упадешь. Кто ни разу не упадет с лошади, не выучится верхом
ездить».
Все это вздор, это подчиненные его небось распускают слух. Все они не имеют никакого влияния; они не так себя держат и не на такой ноге, чтоб иметь влияние… Вы уже меня простите, взялась не за свое дело; знаете, что я вам посоветую? Что вам
в Новгород
ездить! Поезжайте лучше
в Одессу, подальше от них, и
город почти иностранный, да и Воронцов, если не испортился, человек другого «режиму».
Целый день дед, бабушка и моя мать
ездили по
городу, отыскивая сбежавшего, и только к вечеру нашли Сашу у монастыря,
в трактире Чиркова, где он увеселял публику пляской. Привезли его домой и даже не били, смущенные упрямым молчанием мальчика, а он лежал со мною на полатях, задрав ноги, шаркая подошвами по потолку, и тихонько говорил...
Но
в тот же вечер, когда князь на минуту зашел к Ипполиту, капитанша, только что возвратившаяся из
города, куда
ездила по каким-то своим делишкам, рассказала, что к ней
в Петербурге заходил сегодня на квартиру Рогожин и расспрашивал о Павловске.
— Все-то тебя как дурака считают и обманывают! Ты вчера
в город ездил; об заклад побьюсь, на коленях стоял, десять тысяч просил принять этого подлеца!
В городах ведь запрещено
ездить с колокольчиками…
Каждые три года он
ездил в веселой компании
в губернский
город, наблюдая, чтоб было налицо требуемое законом число голосов (кажется, не меньше семи;
в противном случае уезд объявлялся несамостоятельным и присоединялся к соседнему уезду), и члены компании, поделив между собою должностные места, возвращались домой княжить и володеть.
Старики Бурмакины жили радушно, и гости
ездили к ним часто. У них были две дочери, обе на выданье; надо же было барышням развлеченье доставить. Правда, что между помещиками женихов не оказывалось, кроме закоренелых холостяков, погрязших
в гаремной жизни, но
в уездном
городе и по деревням расквартирован был кавалерийский полк, а между офицерами и женихов присмотреть не
в редкость бывало. Стало быть, без приемов обойтись никак нельзя.
Родился я, судя по рассказам, самым обыкновенным пошехонским образом.
В то время барыни наши (по-нынешнему, представительницы правящих классов) не
ездили,
в предвидении родов, ни
в столицы, ни даже
в губернские
города, а довольствовались местными, подручными средствами. При помощи этих средств увидели свет все мои братья и сестры; не составил исключения и я.
Но, кроме соседей,
ездят и
в город, где господа офицеры устроили клуб и дают
в нем от времени до времени танцевальные вечера, для которых барышни-невесты приберегают свои лучшие платьица.
Они
ездили в Веригино чуть не каждый день и, за неимением
в городе конфект, потчевали Милочку финиками, изюмом и пастилою.
— Стану я
в город ездить да купчие совершать! — отзывался Струнников на ее настояние закрепить за ней Прошку, — живет он у тебя — и будет.
— Твое дело было уверять его, тебе надо было говорить, что
в город не по что
ездить… А ты что понес?.. Эх ты, фофан,
в землю вкопан!.. Ну если б он сунулся
в город с силантьевским-то песком? Сам знаешь, каков он… Пропали б тогда все мои труды и хлопоты.
— Конон Елфимовский привез.
В город ездил, там ему Осмушников Семен Иваныч отдал.
Называет старик благоверного князя Георгия внуком равноапостольного Владимира, читает, как
ездил он по Русской земле и по всем
городам, ставил соборы Успенские:
в Новгороде,
в Москве,
в Ростове и Муроме.
Ты не оставляешь,
в Москве и
в Питере есть благодетели, десять канонниц по разным местам негасиму читают, три сборщицы по
городам ездят, ну, покуда Бог грехам терпит, живем и молимся за благодетелей.
— Справедливы ваши речи, Михайло Васильич, — сказал Алексей. — Сам теперь знаю про то… Много ли, кажется,
поездил — только
в город, да еще тогда по вашему приказу к отцу Михаилу, а и тут, можно сказать, что глаза раскрыл.
— А чего ради
в ихнее дело обещал я идти? — вдруг вскрикнул Патап Максимыч. — Как мне сразу не увидеть было ихнего мошенства?.. Затем я на Ветлугу
ездил, затем и маету принимал… чтоб разведать про них, чтоб на чистую воду плутов вывести… А к тебе
в город зачем бы приезжать?.. По золоту ты человек знающий, с кем же, как не с тобой, размотать ихнюю плутню… Думаешь, верил им?.. Держи карман!.. Нет, друг, еще тот человек на свет не рожден, что проведет Патапа Чапурина.
— Зачем же
в город-от
ездил?
И тогда уже я знал, что
в нашем
городе проживает некто Михайлов, племянник советника соляного правления, который
ездил с визитами к моему деду; но этот племянник
в наш дом вхож не был.
Тогда
в Петербурге процветали маскарады. На них
ездил весь
город, не исключая и двора. Всего бойчее считались те, которые бывали
в Большом театре и
в Купеческом клубе, где теперь Учетно-ссудный банк. Тогда можно было целую зиму вести"интригу"с какой-нибудь маской, без всяких чувственных замыслов, без ужинов
в ресторанных кабинетах.
К второй зиме разразилась уже Крымская война. Никакого патриотического одушевления я положительно не замечал
в обществе. Получались „Северная пчела“ и „Московские ведомости“; сообщались слухи; дамы рвали корпию — и только. Ни сестер милосердия, ни подписок. Там где-то дрались; но
город продолжал жить все так же: пили, ели, играли
в карты,
ездили в театр, давали балы, амурились, сплетничали.
В ту зиму уже началась Крымская война. И
в Нижнем к весне собрано было ополчение. Летом я нашел больше толков о войне; общество несколько живее относилось и к местным ополченцам. Дед мой командовал ополчением 1812 года и теперь
ездил за
город смотреть на ученье и оживлялся
в разговорах. Но раньше, зимой. Нижний продолжал играть
в карты, давать обеды, плясать, закармливать и запаивать тех офицеров, которые попадали проездом, отправляясь „под Севастополь“ и „из-под Севастополя“.
Потом негритянская знаменитость долго
ездила по провинции, играла на Нижегородской ярмарке и
в других
городах.
Читали мы целый день — до поздних часов белых ночей, часов иногда до двух; никуда не
ездили за
город, и единственное наше удовольствие было ходить на Неву купаться. На улицах стояло такое безлюдье, что мы отправлялись
в домашних костюмах и с собственным купальным бельем под мышкой.
«Интересно, кто там сидит сейчас на моем месте?.. Кто-нибудь да сидит… Молодой врач вроде меня… Ну, что же, я свое высидел. Февраль, март, апрель… ну, и, скажем, май — и конец моему стажу. Значит,
в конце мая я расстанусь с моим блистательным
городом и вернусь
в Москву. И ежели революция подхватит меня на свое крыло — придется, возможно, еще
поездить… но, во всяком случае, своего участка я более никогда
в жизни не увижу… Никогда… Столица… Клиника… Асфальт, огни…»
Он наскоро собрался и уехал. На каникулы мы
ездили к нему, но затем вернулись опять
в Житомир, так как
в Дубно не было гимназии. Ввиду этого отец через несколько месяцев попросил перевода и был назначен
в уездный
город Ровно. Там он заболел, и мать с сестрой уехали к нему.
Отец
ездил для этого дела
в город Лукоянов и подал там просьбу, он проездил гораздо более, чем предполагал, и я с огорчением увидел после его возвращения, что мать ссорилась с ним за то — и не один раз.
Какие вещи — рублей пятьсот стоят. «Положите, говорит, завтра поутру
в ее комнату и не говорите, от кого». А ведь знает, плутишка, что я не утерплю — скажу. Я его просила посидеть, не остался; с каким-то иностранцем
ездит,
город ему показывает. Да ведь шут он, у него не разберешь, нарочно он или вправду. «Надо, говорит, этому иностранцу все замечательные трактирные заведения показать!» Хотел к нам привезти этого иностранца. (Взглянув
в окно.) А вот и Мокий Парменыч! Не выходи, я лучше одна с ним потолкую.